Июл 25 / admin

В ожидании прояснения

Игорь Белисов, писательЗнаковую пьесу Сэмюэля Беккета «В ожидании Годо» я прочел в свое время ради ознакомления и причастия. Как-никак – культовое явление одного из столпов Театра Абсурда, и человек, не чуждый культуре, должен быть в курсе, о чем эта вещь. Впечатление по прочтении оказалось довольно аморфным. Видать, не дорос я до внятного понимания абстрактной символики ускользающих смыслов. Но вот Виктор Мютников ставит «Годо» уже в форме спектакля, то есть переводит авторский текст на язык театрального действа, и мне подумалось, что, возможно, в качестве зрителя я наконец-то получу какое-то прояснение этого малопонятного для меня (однако же – культового, если верить эстетам) произведения.

Мне повезло. Премьерный показ был организован в культовом месте, хотя и из другой совсем оперы – музей-усадьба «Ленинские горки». Уже одно это сразу настраивает на абсурдистское настроение: произведение буржуазного постмодерниста – в последнем прибежище вождя пролетариата. Легкая аура черного юмора, в которой я прибыл по адресу, мгновенно усилилась до гомерического эстетического восторга, когда я увидел непосредственно здание, где дается премьера: огромный дворец белого мрамора на пустынном пространстве. Строгий куб с колоннадой на входе, в стиле «ДК» или концертного зала, или Дворца Съездов, эпохи позднего СССР, одиноко плывет в безбрежности неба. Почти неземная, запредельная, сюрреалистическая композиция. Гениально. Да, пьеса о преисподней должна идти именно здесь!

Я – в зрительном зале. Декорация сцены [Художник В.Бочаров] представляет собой воплощение лаконизма. Условное дерево, условных два камня, да плюс стремянка – условная лестница в небо. Мне это понравилось. Во-первых, соответствует задаче абстрагирования от реальности, ведь в том пространстве и времени, куда попадают герои, нет ничего реального из мира земного, а только лишь – так, некие символы, скорее – представления, чем предметы. А во-вторых, такая абстракция перемещает внимание на актеров, только на них и более ни на что – и на актеров же возлагает сверхтрудную миссию. Удастся ли им доходчиво рассказать эту историю без истории, отчетливо прояснить эту постмодернистскую бредовую муть?

Итак, два персонажа попадают куда-то. Не зная исходных трактовок произведения, мы не понимаем – куда. Они и сами не очень-то понимают. Они лишь догадываются. И мы вместе с ними начинаем смутно догадываться. Именно смутно, наиболее обще, без привязки к конкретике твердых реалий. Единственно конкретное, что сразу заявлено как вектор всех мыслей этих двоих – они здесь торчат в мучительном ожидании прихода Годо.

Кого они ждут? Главная ассоциация увязывает «Годо» с термином «God». В переводе с английского – Бог. Похоже, эти двое ждут Бога. Тогда почему не «Год», а «Годо»? Для Высшего Существа – весьма фамильярное обращение, без должного пиетета, без священного ужаса, а – так, по-приятельски, практически кличка. Они вообще склонны к кличкам: Владимир – Диди [О.Баранов], Эстрагон – Гого [А.Яресько], затем появляются Поццо [В.Ефимов] и Лаки [Ю.Ваганов], затем – призрачный странный Мальчик [С.Варламов]. Что ж это получается: все персонажи – практически одной, незатейливой планки, одного уровня, одной сущности?..
А может, это действительно так?..

В данную постановку вкрапляются типично постмодернистские вольности. Начиная с технических реплик из-за кулис, через изящную вставку отлучки актера в сортир, наконец – к прямой апелляции к зрителю с включением зала в театральное действо. Выходит, всё это – не всерьез? Всего лишь игра? Всего лишь прикол? Нас просто пригласили посмеяться-расслабиться в компании развлекающихся лицедеев. Не парьтесь, друзья, всё это – понарошку, всё это – выдумка…

А может Бог – тоже выдумка?..

Такая фарсовая подача действительно способствует расслаблению. Все самые драматические и серьезные вопросы человеческого бытия вдруг превращаются в иллюзорность, не стоящую драматизма. Можно вздохнуть с облегчением атеистов и не забивать себе голову ложными страхами. Однако по мере развития пьесы, развития динамичного и одновременно статичного, как будто бы продвигающегося к кульминации, и все же остающегося на месте, все время приближающего нас к некоему смыслу, и все же возвращающего к отсутствию смысла, все время кружащего по мутному кругу одного и того же бесконечного дня, где утро начинается в точке надежды, а закат подводит ко мраку Ничто, и мы начинаем тоскливо догадываться, что из этого круга выхода нет, если не произойдет нечто такое, что передвинет нас из привычной реальности в какую-то новую, еще не постигнутую, еще трансцендентную, иную реальность – актеры спектакля последовательно раскрывают содержательный драматизм своих персонажей, всего того, что их персонажи несут как груз своих – наших – душ.

Спектакль не дает прямого ответа ни на один из вопросов. Кто эти двое – Владимир и Эстрагон? Они – больше друзья или больше враги? Они суждены друг другу в поддержку – или чтобы друг друга убить? Но ясно одно: друг другу осточертев, они друг без друга не могут… А кто эта пара – Поццо и Лаки? Хозяин и раб? Тиран и народ? Похоже, что Поццо – инкарнация Дьявола, он держит на поводке безвольного человека. А может быть он – неузнанный Бог, приходит под маской, инкогнито, и Он так же сам нуждается в человеке, как и человек нуждается в Нем?.. И наконец, образ Годо. Кто это: Бог? Суд? Смерть? Высшая личность? Высший закон? Высшая жизнь? Абсолют? В пределах спектакля Он нам не является. Приходит лишь Мальчик. Посланник. Суть Ангел. Но что же Годо? Он придет или нет? Ясно одно: мы все Его ждем.

Вот, кажется, что-то и прояснилось. Всякая пьеса – это метафора, всякий сюжет – лишь формальный носитель для иносказательного сообщения. В рассматриваемом случае сюжет редуцирован до минимально возможной условности, и на первый план выходит само сообщение – в максимально возможной метафоричности. Малопонятно? Пожалуй, что так. Да только в том и состоит посыл этой драмы, что простого ответа на финальный вопрос человеческой жизни не существует. Каждый из нас его формулирует сам, и каждый должен сам дать ответ.

Театр «ТРАП» блестяще подводит нас к этому трудному пониманию.

Игорь Белисов
Июль 2017

Оставить комментарий